Rambler's Top100 'Сон Разума', главная страница 'Сон Разума', главная страница 'Сон Разума', обязаловка
Переписка
Переписка
Соблюдение формальностей
Б.Т. посвящается
 
Но зачем этот бред не дает прожить,
От несчастий чужих отводя лицо?..
Артем Берсенев


— Ну? Опять?! Я сколько раз тебе говорил? Миллионы!

Он встал с кресла, достал из бара бутылку и налил в пузатый бокал коньяку.

— На вот. Любимый твой.

— Не хочу...

— Пей! — он сел и раздраженно поправил полы халата. — Дура! Ну какая ты дура!

— Дура... А что делать?..

— Я тебе говорил! Я тебе, твою мать, задолбался говорить!

— Ладно — не ори...

— Чего — не ори?! Ты посмотри, сопли за тобой какие волочатся — хрен квартиру отмоешь!

— Новую купишь.

— Во-во... Грамотная! Здесь ты всегда грамотная. Куда только с ними твоя грамотность девается...

— Пописать выходит.

— Покакать! Ладно... Собирайся. Пора тебе.

— Не могу... Я ему еще нужна...

— Ему?! Ты еще не поняла? Да он пользуется тобой — как и все! И точно так же скоро выбросит!

— Пусть...

— Господи, ну за что ж наказание такое?! Ну тебя что — мало били?

— Достаточно...

— Еще хочешь? Ты мазохистка?

— Нет... Пусть он выбросит. И тогда я пойду.

— Точно пойдешь? Уверена?

— Да.


***

— Ты обманула меня...

— Нет. У нас запрещен обман — в отличие от вас. Ты получил то, что хотел.

— Я хотел любви...

— Нет. Ты хотел ее. Любовь ты продал.

— И как теперь жить?

— Вечно! — она расхохоталась мне в лицо и вставила в мундштук очередную сигарету.

Красивая... Даже сейчас я хочу ее.

— Чуть позже, — она улыбнулась уголком рта. — Может, кошку изобразить? Что б не отвлекался. Или собаку?

— Не надо кошку...

— Как хочешь. — Она равнодушно отвернулась к окну.

Сука! Переломать бы ее красивые пальцы в двадцати четырех местах — чтоб орала, как резаная!

— Тогда успокоишься? — опять эта ее блядская улыбка! — Расслабься, любимый. Выпей.

— Вали отсюда, тварь! Скотина! Падаль! Вали отсюда!!!

— Эк тебя растащило-то, — поморщилась. — Давай-ка без истерик, родной. Выпей и успокойся.

Виски привычно обожгло горло.

— Отпустила б ты меня... Передала б какому-нибудь мужичонке...

— Обойдешься, — она глотнула коньяку и опять закурила. — И потом — ты мне нравишься: у тебя хорошие данные. Я планирую тебя на свое место — когда будешь готов.

— А сама куда? На повышение?

— Нет. Туда, где покой...

— А где покой?

Опять отвернулась к окну. Я знаю, что она сейчас прячет. Черные глаза. Я не люблю, когда у нее такие глаза — и она их прячет. Наверное, я никогда не пойму, почему она это делает.


***

— Ну?! Сыта?

— Выпить бы...

— Говно вопрос! — на столе уже стояло две дюжины бокалов. — Чего изволите?

Чуть согнувшись, он стоял над столом, демонстрируя перекинутое через руку полотенце.

— Васпуракан...

— Ты не оригинальна. — Он отшвырнул полотенце и развалился в кресле.

Полотенце смахнуло со стола весь хрусталь, оставив один — с темной маслянистой жидкостью.

— Хочешь, приволоку его сюда? — он ехидно прищурил красивые зеленые глаза. — Весь твой будет, все на свете забудет, в ногах будет валяться! Хочешь?

— Отвали...

— Больно? А кто тут скулил месяц назад: "Я ему нужна"? А кто тут Жанну Д'Арк изображал: "Пусть выбросит"? Плакала! Руки ему целовала!

— Перестань...

— Жить без него, ясен перец, не можешь?

— Могу. Не хочу... Хватит уже. Идем. Я готова.

— Идем. Идем, малыш. Не нужен тебе этот мир. Забудь его, моя хорошая. Тебе нужен покой. Ты больше никогда не будешь плакать...


***

— И когда я буду готов?

— Скоро. Еще одну душу нам доставишь — и можешь работать самостоятельно.

— Душу? Я?!

— Ты. Двенадцать — включая твою — уже есть. Еще одну.

Кажется, я даже протрезвел.

— Хочешь сказать, что я поставляю вам души?

— Да. И неплохо справляешься.

Бутылка была пуста. А выпить хотелось до одури. Я поплелся к двери, намереваясь спуститься в магазин.

— Ну что ты как маленький! Возьми в баре... — она раздраженно затушила окурок.

"В баре пусто", — подумал я.

— Вот Фома-то! — она метнулась в комнату, взяла из пустого бара бутылку, сунула мне в руки. — На!

"Пора бы привыкнуть", — вяло проползла мысль. Я отвинтил пробку и выпил.

Я бездумно делал глоток за глотком, не пьянея и ничего не чувствуя.

В голове вертелся вопрос. Она упорно не отвечала — ждала озвучки.

— Кто? — не выдержал я.

— Огласить весь список? — она хотела добить меня сарказмом.

— Да.

— Как скажешь...

Она отвернулась к окну и произнесла первое имя:

— Лена.

Лена? Ах, да... Боже, как давно это было... Хорошенькая секретарша шефа. Но она скоро уволилась, и я больше никогда ее не видел.

— И не увидишь. Не она уволилась — ее уволили. Добрые люди настучали вашему шефу... Пошла на Тверскую. А через год ее прирезал сутенер... Рита.

Ритка? Не может быть! Девочка из хорошей семьи — сплошное благополучие. Наверняка живет сейчас где-нибудь в Европе.

— В психушке она живет. Безнадежна. Вены резала, таблетки жрала... Из-за глаз твоих красивых... Саша.

Саня... Ляпший друг! Весельчак, балагур, душа! Правда, сто лет не виделись. Он-то как сюда попал?

— А пока ты своей разлюбезной надышаться не мог — он на иглу сел. Звонил он тебе тогда... Но у тебя ж любовь была необыкновенная — недосуг тебе было!.. Ольга.

Оля... Да — тут был не прав. Обидел девушку. Впрочем, сама виновата — нечего лезть под горячую руку.

— Виновата? Виновата, что тебе, скоту, поверила — ушла от мужа. Обратно не вернулась, начала пить... И померла — с пустой бутылкой под забором. Соня.

Соня? Да мы и не ругались вроде. Веселая всегда была... Потом пропала куда-то...

— Веселая... Весело поехала в лес, весело забрела в чащу, весело привязала веревку к самому толстому суку, весело затянула петлю... До сих пор висит — веселая такая... Лиза.

Лиза!... Лапа... Умница. Все понимала девочка. Но мы ж с ней по-хорошему разошлись — без истерик. Она улыбалась даже!

— Улыбалась... Когда летела — тоже улыбалась. С той самой крыши... Так и похоронили — с улыбкой... Катерина.

А Катька при чем? Все в порядке у Катьки — родит скоро. Мальчика. Моего мальчика!

— Твоего. Очень даже твоего. Вдвойне твоего!

— Ты о чем, родная?

— Помнишь сеновал в Сосновке? Ты в армии был...

Сеновал... Еще бы не помнить! Сам пьян, ночь пьяная, а сено какое пьяное!.. Девица какая-то была... Плакала, руки целовала... Как же ее звали-то?

— Не важно. Родила она. Катерину.

Нет... Невозможно! Катька... Нет!

И вдруг зашевелились волосы — мальчик...

— Вот его-то душа и станет последней, — она повернулась, чтобы взять сигарету. — А говорил, что не приемлешь инцеста.

Сквозь шок заметил — что-то в ней не так.

— Продолжать?

— Хватит...

Остро не хотелось жить.

— Нет уж — живи теперь... Любимый...

— Твоих рук дело?

Она зло рассмеялась — в окно:

— Нет — твоих, — затушила сигарету, глотнула коньяку, встала. — Пойду я. Надоел ты мне.

— Я отвезу...

— Обойдусь, — и исчезла.

Это тоже было странно: она всегда соблюдала человеческие формальности.

Больше я ее не видел.


***

Она села в машину, повернула ключ. Машина недовольно заворчала, но все же завелась. "Дуська, дурища, ну что ты капризничаешь? В такие руки попала — радоваться должна. Жаль, что тебя нельзя взять с собой".

Она ехала по знакомой дороге — не очень хорошей, но, как правило, пустой. "Интересно, как это будет? Я встречусь с КАМАЗом, или откажут тормоза — и вылечу в кювет? Нет — не может быть так тривиально. Он наверняка придумал что-нибудь более изысканное".

Она автоматически тормознула у знака "Стоп" и расхохоталась. "Надо же — правила соблюдаю. Вот ведь как вдолбили-то!". Она переключила скорость и со всей дури выжала газ.

Что-то вдруг изменилось. Дорога. Она была абсолютно ровной, гладкой, с ослепительно белой свежей разметкой. Здесь никогда не было такой дороги.

Лес. Он стал зеленым, ярким, совсем летним. "Сегодня октябрь".

Солнце. Не в каждом июле бывает такое солнце.

Она поняла. Конечно. "Он знает, чего я всегда хочу".

Она остановила машину, вошла в лес и легла на траву. Прямо перед ней стоял глянцево-красный мухомор. "Здравствуй, мухомор", — она засмеялась и перевернулась на спину. "Где-то здесь должна быть моя река. И палатка. Он наверняка позаботился об этом".

Она смотрела на голубое летнее небо и искала боль. Но боли не было. Совсем. Не было вообще ничего, кроме покоя. "Спасибо. Надеюсь, ты оставил мне коньяку".

Она легко встала и пошла на запах реки.

Последнее:







Обсудить произведение на Скамейке
Никъ:
Пользователи, которые при последнем логине поставили галочку "входить автоматически", могут Никъ не заполнять
Тема:

КиноКадр | Баннермейкер | «Переписка» | «Вечность» | wallpaper

Designed by CAG'2001
Отыскать на Сне Разума : 
наверх
©opyright by Сон Разума 1999-2006. Designed by Computer Art Gropes'2001-06. All rights reserved.
обновлено
29/10/2006

отписать материалец Мулю





наша кнопка
наша кнопка



SpyLOG