Одиночество неделимо,

неделимо ни с кем, ни на что.

Просто кто-то проходит мимо,

запахнувшись в свое пальто,

и торопится в глубь туннеля,

где повешен фонарь на крюк

и мерцает так еле-еле

и не требует чьих-то рук.

Одиночество неделимо

на секунды, часы, минуты,

мимо тихих развалин Рима

пролегают его маршруты.

Мимо тихих развалин Рима

в неизведанность пустоты.

Когда кто-то проходит мимо,

я все думаю: это ты.

Одиночество неисчислимо

в листьях клена, в порывах ветра,

когда кто-то проходит мимо,

до него не хватает метра.

До него не хватает шага,

до него не хватает крика,

когда рвется листвы бумага,

не найдешь больше места стыка.

Остаются лишь листья клена,

римской цифрой ложась под ноги.

Из-под низкого капюшона

плохо видно изгибы дороги.

Среди тихих развалин Рима

глухо рвутся чьи-то шаги,

просто кто-то проходит мимо,

не коснувшись ничьей руки.