Кровь, одетая в тело, неровной и тёплой поверхности,

Бумага одетая в мёртвую цифру липовой неимоверности.

И мечтая ж*пой о мыле, очередного счастливого века

Каждый из нас некое-нечто-ничто, одетое в человека.

Изредка разрезая воздух жёлтыми от сигарет зубами

И внятно заботясь о тишине и покое несказанных рек,

Живёт себе, поживает терминатор Иван Помидоров,

Весёлый, забавный и милый от-над-за-сверх-недо-человек.

Из махрового цифроточия к словам отстрелянных лиц

И от месячного кровоточия к пожарам древних столиц,

От мажора крольчатьего до улыбки подконных степей

Жуём мы со страстью телячье-свинячей, отрыжку

Забывших и мёртвых давно, богов и вождей.

И было бы дело в тысяче действительно красных тонов,

А так, в изложеньи у*бищей — сортир для отхожих долгов,

И каждому препинанию надо по яйцам дать,

А иначе вонь осознания, и я-коридоров рать.